Записаны в селе Шардомень от школьницы Анны Чемакиной, которой было на момент записи около 12 лет
Машенька.
Первая сказка, рассказанная Чемакиной, «Машенька» — очень любопытна и заслуживает специального исследования. Как самостоятельная сказка она не значится в каталоге Андреева и не встречается нигде в известной нам литературе.
В сказке «Сестра-убийца», вошедшей в сборник Ончукова, завязка чрезвычайно близка к «Машеньке». Там девушка убивает сестру, родные зовут убитую в баню. Она не откликается. Ночью она возвращается домой, просится в избу. Брат соглашается ее пустить, если она выйдет за него замуж. С этого момента традиционно развивается сюжет о просевшей сквозь землю девушке. Зов родителей и просьба девушки впустить ее, данные в стихотворной форме, очень похожи в обеих записях и заставляют предполагать общего предка.
В нашей сказке родители зовут:
Машенька, доценька,
Подь в баенку,
Баенка истоплена, изготовлена
Твой веницок
На пецном столбе приколоцен.
У Ончукова:
Дитятко, дитятко,
Поди домой,
Тебе баенка истоплена,
Свежа вода наношена.
В нашем варианте Машенька просит братьев пустить ее в избу:
Брателки, пустите в клетоцку
На кроватоцку.
У меня руцушки озябли,
У меня ножецки озябли,
Волки те лают на огороде,
Меня младу младешеньку
Съесть хотят.
У Ончукова:
Брателко, брателко,
Отворь ворота,
Отворь широки,
Нервы волки через тын глядят,
Вторы волки через лес глядят,
Третьи волки меня съисть хотят
По рукам, по ножкам,
По ретивому сердечку.
Вариант Ончукова логически обессмыслен — дело происходит с мертвой девушкой, требование брата не имеет под собой почвы, а дальнейшее развитие действия не соответствует завязке. У Чемакиной все строго последовательно. Девушка в субботу, когда мать истопила баню, уходит за ягодами. Не откликается, несмотря на зов и беспокойство своей семьи. Приходит ночью, обращается к родным, никто не хочет впустить ее, если она не исполнит странного требования — назвать всех родных свойственниками: отца — свекром, мать — свекрухой и т. д. Девушка предпочитает смерть и замерзает.
