Главная Хронология Древняя Русь Рюрики Смутное время Романовы Новости сайта Гостевая
   Дополнительное меню
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
 

 

КАВАЛЕРИЯ ВРЕМЕН ПЕТРА I     
Кавалерия допетровской эпохи       КАВАЛЕРИЯ ДОПЕТРОВСКОЙ ЭПОХИ
      Армия, унаследованная царем Петром, с трудом воспринимала военную науку современной ей Европы. В 1681 году общая численность русской армии равнялась 164 тысячам человек, из них 89 тысяч были сведены в полки "иноземного строя". Относительно численности неказачьей кавалерии того периода известно мало. Есть сведения, что в Крымском походе князя Василия Голицына 1689 года участвовало 8000 конников, представлявших феодальную кавалерию "русского строя". Вообще доля кавалерии в русской армии того времени была значительно меньшей, чем в армиях европейских держав. При столкновениях с крымскими татарами армия Голицына понесла жестокие потери. Это говорит о том, что поместная конница не представляла собой должной военной силы и не способна была даже прикрывать свои войска на вражеской территории.
      Именно такие части составили основу конницы Петра I, когда зимой 1699-1700 годов он приступил к формированию своей новой армии. В период Нарвской кампании от Москвы, Смоленска и Новгорода было выставлено 10000 сабель поместной кавалерии. Брунсвикский посланник Вебер, живший в то время в России, характеризовал поместную конницу как "достойную сожаления толпу", и с этим определением были согласны не только другие иностранцы, но и сами русские. Известны слова одного из русских дворян конца XVII века: "На конницу смотреть стыдно: лошади негодные, сабли тупые, сами скудны, безодежны, ружьем владеть не умеют; иной дворянин и зарядить пищали не умеет, не только что выстрелить в цель; убьют двоих либо троих татар и дивятся, ставят своим успехом, а своих хотя сотню положили - ничего. Многие говорят: "Дай Бог великому государю служить, а саблю из ножен не вынимать".
      Основу поместной конницы составляли низшие дворяне и помещики ("спальники, и стольники, и стряпчие, и дворяне московские, и жильцы"), а также их вооруженные слуги. Командовали отрядами, как правило, знатные бояре. В допетровские времена отряды давались в подчинение в награду за полученные раны и пролитую кровь, тем, кто вернулся из плена неприятельского, а также сыновьям бояр, погибших в боях и походах. В ряды поместной конницы стольники и стряпчие вставали не только из-за необходимости пополнить войско после понесенных потерь. Служба давала возможность получить более высокое дворянское звание. Так или иначе, но между 1681 и 1700 годами численность поместной кавалерии возросла с 6835 до 11533 сабель. По приказу царя они должны были явиться на службу не только "конно и оружно", но и в сопровождении своих вооруженных слуг; допускалась также замена личного участия в походе выставлением вместо себя нанятого конного воина. Московская дворянская конница считалась элитной частью армии, более высокой рангом, нежели провинциальная поместная кавалерия (эта последняя сводилась в две "дивизии" - смоленскую и новгородскую).
      Под Нарвой (1700) русская поместная конница, состоявшая под командованием Шереметева, в панике отступила при приближении шведской регулярной кавалерии, даже не вступив в бой. При бегстве, переправляясь вброд и вплавь через реку Нарову, погибла шестая часть отряда - около тысячи человек.
      В период переформирования армии после нарвского разгрома, русское командование уже не рисковало использовать поместную кавалерию в серьезных делах. Лишь корпус князя Репнина, высланный в Польшу на подмогу союзникам, включал отряд дворянской конницы. Вскоре поместная кавалерия была полностью распущена, и лишь частично влилась в новые драгунские полки.

Драгуны       ДРАГУНЫ
      8 ноября 1699 года царь Петр начал формирование новой армии по западному образцу. Первоначально армия набиралась как из "даточных" (крепостных, которых сдавали в армию помещики), так и из "вольницы" (добровольцев). В конце января 1700 года рекруты были собраны в селе Преображенском под Москвой. Часть новобранцев была определена в два новых драгунских полка. Для усиления и более интенсивного обучения части были усилены более опытными кавалеристами из других частей. Организация и обучение драгунских полков были поручены двум офицерам-иностранцам - полковнику Иоахиму Гулицу и полковнику Шневенцу. По обычаю того времени, полки носили имена своих командиров. Оба полковника были саксонцами родом, как и большая часть офицеров их полков. Численность первого и второго полков равнялась соответственно 998 и 800 офицерам и солдатам.
      Новобранцы успели получить лишь самые начальные навыки кавалерийской службы, а полки уже выступили из Москвы (в августе 1700 года), чтобы принять участие в Нарвском походе. Как и вся русская кавалерия, драгунские полки приняли минимальное участие в непосредственном соприкосновении с противником; роль их была весьма и весьма незначительной. После беспорядочного отступления, уцелевшие драгуны были собраны в Новгороде.
      Здесь части получили пополнение.
      Нарвское сражение показало, что прежние, традиционные конные части уже не могут иметь серьезного боевого значения. Командованию стало ясно также, что два драгунских полка не в состоянии были обеспечить функции разведки, боевого охранения и добычи продовольствия для всей армии. В соответствии с этим, князь Борис Алексеевич Голицын приказал сформировать еще десять драгунских полков, которые были дислоцированы в районе Москвы. Формирование новых драгунских частей шло быстро - уже весной 1701 года эти полки присоединились к основным силам армии Шереметева под Псковом. Еще два драгунских полка формировались в Новгороде; они также были посланы к Шереметеву. В целом во время Ливонской кампании Шереметева в 1701-1702 годах участвовало 14 русских драгунских полков. В столкновениях со шведами при Эрестфере и Гумельсдорфе молодая регулярная конница одержала первые победы над многоопытным противником. Правда, успех был достигнут только благодаря значительному численному преимуществу: выучка русских драгун, а также их вооружение и качество конского состава были явно недостаточными.
      В 1702-03 годах было сформировано еще три драгунских полка, и столько же - в 1705 году. Численность регулярной русской кавалерии продолжала расти и после, в 1706-1708 годах. Серьезного успеха достигли русские кавалеристы в "драгунском деле" под Калишем (1706), когда 32 тысячи русских и саксонских конников нанесли поражение 20-тысячному польско-шведскому кавалерийскому корпусу. Русской кавалерией под Калишем командовал князь Меншиков.
      Все эти сражения давали русской кавалерии необходимый боевой опыт. К моменту нападения Карла XII на Россию, армия Петра располагала уже 37 драгунскими полками, три из которых были конногренадерскими.

      ОБУЧЕННОСТЬ И КОНСКИЙ СОСТАВ
      При формировании первых драгунских полков русской армии большая часть их офицеров была саксонцами. Лишь некоторые командирские посты занимали русские дворяне. Иностранцы преобладали и в драгунских полках последующих лет формирования. Однако с течением времени в армии Петра стало появляться все больше русских дворян и выходцев из простонародья, достаточно обученных и получивших военный опыт. Они стали замещать иностранных офицеров-кавалеристов. К моменту смерти Петра в 1725 году большую часть офицерских должностей занимали уже русские.
      Интенсивность формирования кавалерийских полков в русской армии неминуемо вела к тому, что даже иностранные офицеры в них не могли иметь особенно высокой квалификации. Чарльз Витворт, английский посол при дворе Петра, сообщал в 1707 году, что "[русские] не знают законов управления армией... они наиболее всего нуждаются в хороших офицерах, но очень мало таковых имеют". Витворт подчеркивал также, что не только качество офицерского корпуса было невысоким, но также и число командиров недостаточно: "Устремления царя могут быть погублены недостатком дельных офицеров, некоторые полки... имеют лишь по два капитана и три лейтенанта [прапорщика]".
      Мнение Витворта относительно драгунских полков также было невысоким: "Не думаю, чтобы они способны были в бою взять верх над шведскими кирасирами, которые значительно превосходят их [русских драгун] как в конях, так и в вооружении". Лошади русских драгун, писал он, "плохи, и во всей армии не сыщется и трех дельных генералов". Наблюдения Франциса Вебера полностью совпадали с мнением английского дипломата. В 1701 году он писал:
      "Большое число призвано на службу, но если рассмотреть их поближе, то стыдно становится... На каждого убитого иноземца приходится по три, четыре, а то и более убитых русских. Что же до кавалерии, то нам и самим на них стыдно глядеть, не то что иностранцам показывать. Кони больны и стары, сабли ржавы, сами хилы и плохо одеты, и не знают, как с оружием управляться. Некоторые из дворян не умеют аркебузы заряжать, не то что в цель стрелять. Они и не думают о том, как бы неприятеля убить, а только как бы домой вернуться. Они Господа молят, чтоб послал им рану легкую, поскольку за ранение получают от своего государя повышение по службе. В сражение идут по жребию; целые роты укрываются в лесах или оврагах..."
      Очень невысокого качества был и конский состав драгунских полков. Тяжелых коней, необходимых для действий в сомкнутом конном строю, в России в то время не было. Низкорослые легкие степные кони, которых выдавали драгунам, были обременены тяжелыми "немецкими" седлами, амуницией, сбруей. Даже спустя несколько десятилетий кони в русской драгунской кавалерии оставались настолько малыми, что "драгуны, сходя с коней, валили их наземь".
      Всадники недостаточно знали своих коней. После Нарвской конфузии Шереметев писал царю: "Люди шли пеши, лошади не в руках были у драгун, а полагалось их табунами гнать в Ладогу, когда пойдет поход... А кабы те лошади были розданы по рукам, и кормили б драгуны тех лошадей всяк свою с рук на постоялых дворах, так у меня и тебе лошади были б не таковы, каковы они нынче... и к походу были бы прочны..."
      Даже к концу Великой Северной войны шведские офицеры считали, что "... московиты выучили преподанные им уроки много лучше, чем это было при Нарве и даже при Полтаве; они теперь равны, если не превосходят саксонцев как по дисциплине, так и по отваге; и все таки их кавалерия не способна сравняться с нашей".
      Заметим, что десять-пятнадцать лет - срок совершенно недостаточный для формирования "на пустом месте" полноценной линейной кавалерии. Период от Нарвы до Полтавы был с успехом использован для обучения, оснащения и воспитания боевого духа русских конников. Им, как и всей армии, внушалось "не во славу царя, а во славу России" биться.

      ОРГАНИЗАЦИЯ ДРАГУНСКИХ ПОЛКОВ
      Два первых драгунских полка (Гулица и Шневенца), сформированные в 1700 году, имели по десять рот численностью от 80 до 100 человек в каждой. Согласно штатному расписанию, в роте полагалось иметь капитана, поручика, прапорщика, восемь унтер-офицеров и двух музыкантов; остальные - солдаты. Роты сводились по две в эскадроны. Таким образом, полк полного состава состоял из пяти эскадронов. Эскадроном командовал штаб-офицер или штаб-капитан (большинство из которых были немцами).
      Новое штатное расписание драгунских полков было принято 12 октября 1704 года. Полки строились согласно идеям фельдмаршала Огильви, шотландца, состоявшего на русской службе. Многие предложения Огильви были опробованы в ходе кампаний 1700-1704 годов. Каждый из существовавших тогда 20 драгунских полков был реорганизован, получив по 12 рот, от 90 до 100 сабель в каждой. За счет полкового штаба, служб снабжения, мастеровых и слуг общая численность полка достигала 1230 человек. Роты распределялись между четырьмя эскадронами (по три роты в эскадроне). На практике штатной численности полков достичь не удавалось, и потому во всех полках осталось по десять рот. В полках, формировавшихся после введения нового штатного расписания, изначально учреждалось по 12 рот.
      В 1705 году в каждом полку была учреждена конногренадерская рота силою 100 сабель (солдат и офицеров). В конные гренадеры переводились солдаты полка по выбору командира. Почти сразу конногренадерские роты были сведены в полки конных гренадер, сконцентрировавшие в своем составе наиболее опытных конников. Зимой 1708-09 годов эти сводные полки были переведены в постоянные (Кропотова, фон дер Роппа и Рожнова). Как и в пехоте, полки конных гренадер именовались по командирам. В каждом полку числилось 10-12 рот.
      Указом от 10 марта 1708 года повелевалось, чтобы отныне все линейные драгунские полки носили названия по месту своего формирования (городу или провинции), а не по имени командира.
      Указ от 19 февраля 1712 года стал основой для дальнейших реформ русской армии. Согласно этому документу, численность личного состава драгунского полка устанавливалась в 1328 человек, сводившихся в десять рот, при 1100 строевых лошадях. Списочный состав полка включал:
      Полковника
      Двух штаб-офицеров
      22 обер-офицера
      10 прапорщиков
      40 сержантов и старших унтер-офицеров
      60 капралов
      Одного литаврщика
      11 барабанщиков
      Двух трубачей
      900 рядовых драгун
      94 слуги
      31 мастерового
      100 обозных
      34 нестроевых.
      Общая численность полка в 1720 году была несколько уменьшена: в мирное время в полку предусматривалось наличие 35 офицеров, 1162 "нижних чинов" и 54 слуг. Эти штаты сохранялись вплоть до смерти Петра I в 1725 году.
      Разумеется, указанная штатная численность полков была лишь неким идеалом. В реальных условиях болезни, дезертирство, недостаток пищи, а также боевые потери, приводили к значительному сокращению численности личного состава. Чрезвычайно тяжелыми были условия содержания рекрутов, многие из них дезертировали или погибали еще до прибытия в полк. Из записей в дневнике Петра, касающихся сражения при Лесной (1708) следует, что реальная численность драгунских полков в этот период колебалась от 500 до 650 сабель - вдвое меньше, чем положено по штатам. Возможно, что такое сокращение боевых сил полков все-таки было исключением, вызванным потерями в ходе кампании 1708 года. Но даже после прибытия к армии пополнения зимой 1708-1709 годов, штаты драгунских полков остались незаполненными. В среднем в русских драгунских полках, участвовавших в Полтавском сражении (1709), имелось по 800 человек.

Кавалерия времен Петра I       ТАКТИКА И БОЕВОЕ ПРИМЕНЕНИЕ
      В конце XVII века кавалерия большинства европейских армий состояла примерно поровну из драгун и рейтар. Петр I, реформируя свою армию, игнорировал это соотношение: вся его кавалерия должна была стать драгунской. По замыслам Петра, это больше отвечало условиям России с ее огромными расстояниями и отсутствием, как мы сказали бы сейчас, "баз снабжения" в европейской части страны и в Польше. Кроме того, формирование "чисто" кавалерийских полков затруднялось недостатком подходящих лошадей, способных выдерживать длительные переходы с полной нагрузкой. В армиях начала XVIII века драгуны стали наиболее универсальным родом кавалерии: их использовали для передовой, дозорной и разведывательной службы, охраны флангов на марше и для поиска продовольствия. В армии Петра I драгуны оказались чрезвычайно ценны при проведении тактики "выжженной земли" в боях с наступавшими шведами.
      Царь Петр сводил свои драгунские полки в крупные временные соединения. Во время вторжения шведов в 1708-1709 годах было сформировано два таких "корволанта" (искаженное от corpsvolante, "летучего корпуса"). Один из "корволантов" силою в 11 полков состоял под командованием князя Меншикова, второй (12 полков) - князя Голицына. Эти соединения оказались главными противниками шведских колонн, гораздо более надежными, чем казачьи отряды. Атакуя отдельные шведские части, такие как два шведских драгунских полка в районе Стародуба (1708), и перехватывая припасы противника, корволанты смогли замедлить продвижение наступавшей шведской армии. Драгунские полки таким образом могли постоянно беспокоить противника, который старался сберечь собственную кавалерию для решительных сражений.
      Представление о тактике драгунских полков того времени можно получить в первую очередь из "Драгунского артикула" князя Меншикова (Санкт-Петербург, 1720). К началу XVIII века большинство западных армий применяло спешенных драгун в качестве стрелков. Однако спешенные русские драгуны в бою выстраивались в линию глубиной в четыре шеренги - так же, как это предписывалось и пехоте. Такая тактика была отражением воззрений относительно использования драгун, бытовавших в первой половине XVII века. В русской армии, тем не менее, ориентировались на применение драгун как "ездящей линейной пехоты": это было обусловлено недостаточной выучкой солдат русской армии. Каждый шестой драгун оставался вне боевого строя в качестве коновода. При Лесной (1708) умелое использование местности (опушки леса) и интенсивная стрельба спешенных драгун оказались достаточными для того, чтобы не дать шведской кавалерии занять позиции.
      В конном бою русские драгуны строились в три шеренги с четырьмя или пятью ротами по фронту. В атаку шли на рысях, и примерно в 30 шагах от неприятеля давали залп из ружей (пистолеты использовались реже). После залпа ружья бросали (они оставались висеть на перевязях), и драгуны брались за палаши и пистолеты. Атака продолжалась на рысях. В оборонительном бою тактика была такой же: кавалерии полагалось идти навстречу наступающему противнику. Такая практика несла в себе риск расстройства рядов во время стрельбы; кроме того, эффективность стрельбы снижалась, поскольку только драгуны первой линии могли использовать свои ружья и карабины. Между тем, только отлично обученные кавалеристы на хорошо "втянутых" конях способны держать на рысях плотный сомкнутых строй "колено о колено". Таких возможностей у русской конницы еще не было. Поэтому командование и обратилось к более простой тактике ведения боя, которую мы описали. Капитан Джеффрис писал, что в сражении при Головчине русские драгуны "ни разу во время всего боя не приближались к шведам, но только разряжали свои ружья с дистанции в 30 или 40 шагов, затем отходили назад, заряжали оружие, выравнивали ряды и стреляли вновь".
      Карл XII требовал от своей кавалерии действия в максимально плотном, сомкнутом строю ("колено о колено"). Роты строились в три шеренги, а построению роты или эскадрона придавалась форма клина (центр несколько выдавался вперед). Агрессивная шведская доктрина применения кавалерии была в то время уникальной для Европы: Карл XII требовал от своих драбантов, кирасир и драгун атаковать противника с палашами и шпагами в руках, а не вести "бессмысленную" пальбу с места. Русские полагали, что сконцентрировав огонь своих драгун на острие шведского клина, можно пробить в плотном построении врага брешь, достаточную для того, чтобы прорваться в нее и затем успешно атаковать расстроенного противника. Однако великолепная выучка и традиционная отвага шведских кавалеристов привели к тому, что эта идея так ни разу и не была воплощена в жизнь. Петровским всадникам недоставало опыта; кроме того, русскую кавалерию значительно ослаблял плохой конский состав. Она неспособна была на равных противостоять шведской коннице, хотя после Полтавы русские драгуны, без сомнения, были лучшими драгунскими частями в Европе.
      Ориентация русских кавалерийских командиров на огневое воздействие на противника привела к ряду экспериментов в области, ведущей к созданию конной артиллерии (такого рода войск в то время вообще не существовало). Подвижные пушки должны были поддерживать драгун картечными залпами. Эта верная в принципе идея не могла быть полностью реализована в петровскую эпоху по техническим причинам (отсутствие достаточно легких орудий, передков и зарядных ящиков и т.п.). В результате вскоре после Полтавской баталии 1709 года легкие конные единороги были из кавалерии изъяты.
      Построенная в виде клина или плуга шведская кавалерия применяла тактику "протискивания": после того, как русские драгуны, находящиеся против острия клина, оказывались смятыми или оттесненными, шведы "протискивались" через образовавшуюся брешь. При этом фланги клина уже были отчасти развернуты фронтом к противнику. Развитие атаки резервных эскадронов на разорванные фланги русской кавалерии развивало успех. Такой тактике чрезвычайное значение имела выучка как шведских всадников, так и их коней. Встречаясь с менее опытным противником, шведы неизменно добивались успеха.
      В Полтавском сражении драгунские полки Меншикова были размещены между редутами и позади них. Это привело к ограничению маневренности шведской кавалерии, а сокращение ширины фронта заставило шведов атаковать поэскадронно, попадая под перекрестный огонь редутов. Достигнутый в самом начале сражения успех - частичное расстройство рядов шведской кавалерии - позволил Меншикову отвести своих драгун за ряды пехоты в относительном порядке.
      В заключительных фазах боя драгуны оказывались чрезвычайно полезны либо прикрывая отступление своих войск, либо преследуя бегущего противника. "Летучий корпус" ("корволант"), сформированный Меншиковым после Полтавского сражения, включал драгун, конную артиллерию и гвардейцев Семеновского полка, посаженных на лошадей (иногда - по два человека на лошадь). Этот корпус преследовал остатки шведской армии и окружил их под Переволочной на Днепре. Использование лошадей для повышения мобильности гвардейской пехоты в данном случае повторяло положительный опыт, полученный в сражении при Лесной годом раньше (1708).

      УНИФОРМА ДРАГУН
      Зимой 1699-1700 годов, при учреждении царем Петром двух новых драгунских полков, им была положена униформа "францужского фасона". Таким образом, сразу же при формировании русские драгуны получили униформу, не отличавшуюся по сути от одеяния драгун европейских армий. (Поместная столичная и провинциальная кавалерия сохранила свою старую одежду "русского" стиля, так же, как и иррегулярная кавалерия).
      Как и в пехотных "новоприборных" полках, цвет драгунских кафтанов оставался на усмотрении полковых командиров. Их решение определялось по большей части доступностью ткани того или иного цвета и стоимостью "постройки" самих мундиров. Покрой униформы был установлен единым для всей армии, и как пехотинцы, так и драгуны носили в общем одинаковую одежду.
      Кафтан полагался длиною до колена. Воротник в виде очень низкой стойки или отложной. Рукава с большими обшлагами, с тремя обшлажными пуговицами. Обшлага и обшивка петель кафтана из сукна "приборного" (полкового) цвета. На полах кафтана - два больших кармана с "зубчатыми" клапанами и четырьмя небольшими оловянными пуговицами. 13-16 оловянных пуговиц нашивались по борту мундира. Камзол, который носили под кафтаном, имел такой же покрой, но был уже и короче, а также не имел воротника и обшлагов. По борту камзол застегивался на 18 пуговиц; еще по три пуговицы нашивалось на каждом рукаве, и по четыре - на кармане.
      Основным отличием драгунской униформы от "солдатской" была обувь. Вместо башмаков каждый драгун получал по паре тяжелых черных кавалерийских сапог-ботфортов с квадратными носками. В пешем строю ботфорты можно было отвернуть вниз. Под сапоги драгуны надевали белые шерстяные чулки длиною до колена, которые удерживались черными кожаными подвязками.
      Цвет галстуков и накидок-епанчей в драгунских полках, насколько можно судить, варьировал еще шире, чем в пехотных. Все же, по-видимому, преобладали епанчи и галстуки различных оттенков красного цвета. Однако и здесь выбор оставался за полковником. Кожаные перчатки с крагами, палевого цвета, чаще надевали в коном строю. Грубые перчатки давали некоторую защиту от удара вражеской шпаги, но затрудняли обращение с фузеей и пистолетом. Головные уборы, как и в пехоте, были разнообразны. Некоторые полки получили черные шляпы-треуголки, в других солдаты носили более дешевые картузы ("карпузы") с отделкой полкового цвета. Конные гренадеры получили гренадерские шапки-митры, подобные тем, что были даны гренадерам пехоты. Никаких особых отличий по полкам не существовало. Разнообразие цветов и оттенков униформ в полках, да еще в дыму, пыли и грязи сражений, приводило к серьезным конфузам. Известна история о том, как в одном из боев, выравнивая ряды для следующей атаки, шведские гвардейские драгуны обнаружили в своем строю шесть русских драгун, встающих на места в их эскадроне: солдаты спутали свой эскадрон с вражеским...
      Только со введением униформы нового образца в 1720 году были четко определены положенные цвета. Русские драгуны отныне получили синие кафтаны с белым отложным воротником и красными обшлагами, отворотами фалд и обшивкой петель. Под кафтаном полагалось носить светло-коричневый камзол. Короткие штаны, цвета с камзолом, полагалось носить поверх синих шерстяных чулок. Униформу дополняли красные шейные галстуки и епанчи.

      ОГНЕСТРЕЛЬНОЕ ОРУЖИЕ
      Несмотря на то, что для русских драгун основным оружием считалось огнестрельное, удивительно мало внимания уделялось его стандартизации. До воцарения Петра, да и во время Великой Северной войны, в русской армии не существовало единого образца солдатских ружей. В допетровское время конники, имевшие огнестрельное оружие, были вооружены преимущественно ружьями с замками "скандинавского" типа. Сохранившиеся экземпляры этого оружия демонстрируют высокий уровень работы мастеров и богатую отделку. Петровские драгуны первоначально вооружались различными кремневыми ружьями, закупленными в Европе как в период царствования Алексея Михайловича, так и по приказу нового царя. Это оружие закупалось русскими агентами в Западной Европе, в основном в Англии и Голландии, и переправлялось в Россию - по большей части через Архангельск.
      Первоначально драгун вооружали такими же кремневыми ружьями, какие полагались и пехотинцам. Драгунские ружья имели лишь незначительные отличия - они были немного короче и снабжались металлической скобой у ложа слева (она была необходима для пристегивания оружия к крюку перевязи). Как уже говорилось, сначала оружие было по большей части импортным, но после Нарвы все больше ружей стали выпускать в самой России. Основные центры по производству стрелкового оружия находились в Санкт-Петербурге, Москве, Туле и Олонце. Драгунские ружья имели общую длину 130 сантиметров и калибр 18 миллиметров. Стволы делались из стали, а прибор, включая и скобу - из железа. Первые драгунские ружья снабжались кремневыми замками английской или голландской систем, но с 1706 года их стали заменять ружьями с усовершенствованными батарейными замками французского образца. Именно такие ружья, с французскими замками и прикладами также французского типа (с удлиненной шейкой) выпускались большинством оружейных заводов России. Эти ружья были скопированы с образцов, которые делали французские оружейники конца XVII и начала XVIII веков - "золотого века" французского оружейного искусства. Батарейные замки французского типа были для своего времени наиболее совершенной и надежной моделью. В 1715 году были введены жесткие требования к унификации фузей. Калибр и "солдатских", и драгунских ружей был установлен в 19,8 миллиметра.
      Примерно с 1708 года укороченные драгунские ружья медленно, но верно стали сменяться кремневыми карабинами, также скопированными с европейских образцов. Карабины были короче и легче драгунских фузей. Сохранившиеся в кремлевской Оружейной палате образцы имеют общую длину 106 сантиметров, длину ствола - 70 сантиметров и калибр 14-18 миллиметров.
      Кроме того, в каждом драгунском полку имелось некоторое количество нарезных ружей - штуцеров, которые вручались лучшим стрелкам. В целом штуцера конструктивно были близки к карабинам, но помимо нарезки ствола имели также мушку и целик. Штуцера зачастую имели резные украшения ложа и приклада, отличавшие их от обычных карабинов. Некоторые офицеры в бою несли собственные, сделанные на заказ штуцера. Во время Полтавского сражения (1709) часть драгун, использовавшихся в качестве снайперов, вероятно, вооружили именно штуцерами. Заметим также, что на заряжание штуцера солдат тратил почти в три раза больше времени, чем требовалось для подготовки к стрельбе обычной фузеи. Это и стало основной причиной того, что штуцера довольно скоро стали снимать с вооружения.
      Использовали драгуны и еще один вид оружия - мушкетоны: гладкоствольные кремневые ружья большого калибра, стрелявшие картечью. В драгунских полках количество мушкетонов было небольшим, поскольку оружие получилось тяжелым (его калибр равнялся 28 миллиметрам) и трудным в заряжании. Низкая точность стрельбы мушкетонов искупалась значительной площадью поражения: оружие заряжалось 10-32 пулями небольшого калибра, которые после выхода из ствола расходились в виде конуса. Известно, что драгуны даже свои фузеи и карабины иногда заряжали двумя, а то и тремя пулями, несмотря на опасность разрыва ствола при заклинивании пуль.
      Помимо длинноствольного оружия, каждый кавалерист имел пистолет, который полагалось держать в кобуре (ольстре) слева у седла. В конце XVII века русские конники использовали пистолеты с колесцовыми замками очень сложного устройства (до полусотни деталей). Для взвода такого замка требовался специальный ключ. Пистолеты с колесцовыми замками выпускались и русскими оружейниками. Для армии Петра более современные кавалерийские пистолеты с кремневыми батарейными замками французского типа выпускались тульскими и сестрорецкими заводами. Но все же русская оружейная промышленность была ориентирована преимущественно на выпуск длинноствольных фузей, карабинов и штуцеров. Большая часть пистолетов закупалась за границей: их ввозили из Амстердама, Маастрихта и Утрехта. Эти кремневые пистолеты имели калибр от 11 до 19 миллиметров. Первая попытка унификации кавалерийских пистолетов в России была предпринята только в 1735 году - спустя десять лет после смерти Петра.
      Офицеры приобретали пистолеты по своему выбору, и российские музеи и поныне хранят массу пистолетов самых разных образцов великолепно украшенного боевого оружия. Отделка многих пистолетов выполнена в стиле барокко, модном в то время по всей Европе. В отличие от солдатских, большая часть офицерских пистолетов имеет медный, а не железный прибор.
      Петр мечтал достичь превосходства над шведами в огневой мощи своих войск. С этой целью проводились различные исследования и выпускались экспериментальные образцы оружия. В частности, некоторые солдаты снабжались двуствольными пистолетами и пистолетами с поворотными стволами (их выпускали некоторые голландские оружейники). Несмотря на то, что такое оружие действительно повышало интенсивность огня, оно оказалось слишком сложным и ненадежным, и от масштабных закупок его отказались.
      Огромное разнообразие типов и калибров стрелкового оружия в русской пехоте и кавалерии создавало серьезнейшие проблемы со снабжением. Разнобой в вооружении оставался постоянной бедой русской армии на протяжении всего XVIII века, и даже в эпоху наполеоновских войн Россия вступила, имея в полках по меньшей мере 28 типов ружей, карабинов, штуцеров и мушкетонов. В петровское время, в 1705 году иностранные наблюдатели подчеркивали неоднородность в вооружении русских драгун - без сомнения, это было следствием лихорадочных попыток как можно скорее вооружить русскую армию современным оружием, закупленным где угодно и у кого угодно.

      ХОЛОДНОЕ ОРУЖИЕ
      Хотя Петр I делал особый упор на применение драгунами в конном строю огнестрельного оружия, русские конники обучались также обращению с клинком - саблями, шпагами, палашами. Кавалерия допетровской эпохи была вооружена преимущественно саблями как турецких (точнее, восточных), так и польско-венгерских типов. И те, и другие сабли были широко распространены и выпускались многими русскими оружейниками. Под влиянием кавказских и турецких оружейных дел мастеров, русские научились делать "восточные" сабли из стали, не уступающей дамасской: в Европе секрета таких сталей не знали. Это оружие отличалось сравнительно коротким однолезвийным клинком с широкой тыльной частью.
      Драгуны Петра в 1699-1700 годах вооружались холодным оружием с прямыми клинками - как шпагами, так и палашами. Они были идентичны оружию, состоявшему на вооружении европейских армий. Много клинков завозилось из Германии, в основном из Золингена, центра по производству европейского холодного оружия. Драгунские офицеры вооружались шпагами с более длинными и широкими клинками по сравнению с пехотными, а рядовые драгуны - палашами. Драгунские палаши могли быть как обоюдоострыми, так и с одним лезвием. Это оружие могло применяться и как колющее, и как рубящее.
      Значительная доля холодного оружия русской армии приходилась на шпаги и палаши, выпущенные внутри страны, прежде всего на олонецких заводах. Единого образца не существовало. Палаши и шпаги могли иметь гарды как в виде чашки, так и из металлических дуг. Гарды обычно делались из желтого металла (латуни, меди), а у офицерского оружия еще и золотились. Рукояти обматывались стальной проволокой. Ножны делались из черной кожи и снабжались стальным прибором.

      СНАРЯЖЕНИЕ
      Снаряжение драгун первоначально включало кожаную патронную суму черного цвета. Ее полагалось носить на широкой кожаной перевязи (светло-желтой или палевой) через правое плечо. Сума, таким образом, располагалась слева, рядом с ножнами. Позже большие патронные сумы заменили малыми - лядунками, по внешнему виду схожими с лядунками гренадер. Лядунки могли носить как на перевязях, так и прямо на поясных портупеях. Вторая перевязь, через левое плечо, предназначалась для ношения карабина. Для пристегивания оружия перевязь снабжалась железным крюком. Сзади перевязь имела массивную медную или латунную пряжку.
      Тяжелое кожаное седло "немецкого" (западноевропейского) типа при седловке коня клали на чепрак. Цвет чепрака устанавливался командиром полка (в большинстве полков чепраки были красными). Седло и чепрак удерживались на месте широкой кожаной подпругой. Слева к передней луке седла крепилась большая кожаная пистолетная кобура-ольстра; ольстру фиксировали крестообразно наложенные ремни. Помимо подпруги, к седлу крепились стремянные ремни и бушмат - кожаный стакан, в который вставлялся конец ствола карабина. Таким образом, в конном строю карабин фиксировался на правом боку всадника крюком перевязи, пристегнутым к скобе, и бушматом, расположенным впереди.

      ГАРНИЗОННЫЕ ДРАГУНЫ
      В обязанности гарнизонных полков входила охрана границы и крепостей, помощь администрации в поддержании внутреннего порядка. Гарнизонные полки были созданы указом царя в феврале 1712 года. Помимо 39 пехотных, сформировано было и два драгунских гарнизонных полка (в Воронеже и Казани), а также отдельный Ярославский драгунский эскадрон, на который были возложены в основном полицейские функции.
      В 1716 году сформировали еще два гарнизонных драгунских полка - Азовский и Астраханский. Каждый из полков проходил службу в провинции, по которой именовался. Исключением были Ярославский эскадрон, дислоцированный в Москве, и Воронежский полк - он был направлен на Урал и передан в подчинение Сибирской администрации.
      Каждый из гарнизонных драгунских полков имел по десять рот (примерно по 100 сабель в роте). Общая штатная численность полка равнялась 1077 офицерам и солдатам при 1020 лошадях. Ярославский эскадрон имел пять рот - 544 солдата и офицера, включая эскадронный штаб, и 526 лошадей.
      Гарнизонные драгуны получили зеленые кафтаны с красной отделкой и красными панталонами, по образцу армейских драгун. Под кафтанами, однако, гарнизонные драгуны носили серые рабочие камзолы без воротников. Сапоги, галстуки и чулки - как у линейных полков. В 1720 году покрой кафтанов был несколько изменен, но большинство гарнизонных полков вплоть до смерти императора продолжало носить свою старую униформу.

Кавалерийские штандарты       КАВАЛЕРИЙСКИЕ ШТАНДАРТЫ
      Разгром русской армии под Нарвой в 1700 году сопровождался потерей большинства знамен пехотных и штандартов кавалерийских полков. По этим знаменам, хранящимся и поныне в Стокгольме, можно составить представление о том, как выглядели боевые штандарты полков молодой армии Петра.
      Под Нарвой русская кавалерия включала два драгунских полка (Гулица и Шневенца), а также примерно 10000 всадников старой поместной конницы московских, новгородских и смоленских полков. За исключением "полковничьих" штандартов драгунских полков, все остальные имеют размер примерно 120 на 90 сантиметров (такие же размеры были характерны и для штандартов кавалерийских полков европейских армий). Впоследствии, однако, размеры и рисунок кавалерийских штандартов армии Петра несколько раз изменялись.
      Ротные знамена полка Шневенца имели полотнище пепельно-серого цвета, на котором было нанесено изображение золотого креста. Над крестом располагалась белая лента, на которой было начертано "Сим знаком побеждаю". Снизу и по бокам крест окаймляли зеленые пальмовые ветви. Белые "полковничьи" штандарты несли изображения российских двуглавых орлов под коронам. Орлы изображались коричневым цветом и были окружены пучками пальмовых ветвей. В отличие от ротных штандартов, "полковничьи" имели по свободным краям бахрому из красных и золотых нитей.
      Поместная кавалерия лишилась под Нарвой как минимум 125 штандартов. Их можно разделить на три группы. Штандарты первой группы (числом 21) несли на светло-зеленых полотнищах изображения желтого креста с золотыми лучами. Крест окаймлен синими пальмовыми листьями. На золотой ленте вверху - надпись "Сим знаком побеждаю". 54 штандарта имели другой вид. Их полотнище было сделано из камки (шелковой ткани) различных цветов. Эти штандарты имели длинные косицы, а их полотнища богато расшиты золотыми и серебряными фигурами. Наконец, последние 46 штандартов были вытканы из белой тафты и несли изображения двуглавых орлов, солнца, луны и звезд. Все штандарты крепились к коричневым древкам с серебряными или медными наконечниками.
      В ходе последовавших после Нарвы реформ, каждый из драгунских полков получил по десять штандартов: один для роты полковника, и девять - для остальных рот полка. Соответственно, в полках 12-ротного состава, которые формировались после 1704 года, число штандартов было большим. Все эти штандарты по размерам и рисунку полностью соответствовали знаменам пехотных ("солдатских") полков. Эта единообразность знамен пехоты и кавалерии петровской армии была уникальной для европейских армий: в последних штандарты драгунских полков были значительно меньше пехотных знамен и имели две косицы (фактически, они выглядели как ротные значки). Единственным отличием русских драгунских штандартов от "солдатских" знамен была их двухсантиметровая золотая бахрома. Полотнище каждого из ротных штандартов было расписано так же, как и у ротных знамен пехотного полка, с которым драгунский делил название (например, ротные знамена Астраханского пехотного полка были такими же, как ротные штандарты Астраханского драгунского).
      Как и в пехоте, "полковничьи" штандарты имели белое полотнище. Эти штандарты во всех драгунских полках были одинаковыми, тогда как ротные штандарты могли различаться между собой.
      Вплоть до 1712 года в русской армии сохранялось еще некоторое количество полков поместной конницы: их использовали как для внутренней службы, так и для подготовки пополнения в драгунские полки. Соответственно, довольно долгое время в русской кавалерии сосуществовали штандарты как старого, так и нового типов.
      Согласно Указу от 25 октября 1711 года, с 1712 года драгунские и "солдатские" полки должны были получать штандарты и знамена нового образца. Отныне каждому драгунскому полку полагался один белый штандарт с золотым вензелем Петра I, увенчанным золотой короной. Вензель окружался золотыми пальмовыми ветвями, усыпанными серебряными цветами. Как и прежде, единственным отличием кавалерийского штандарта от пехотного знамени была золотая бахрома. Помимо белого "полковничьего" штандарта, полк получал необходимое число ротных ("цветных") штандартов. Их рисунок различался по полкам. Ротные штандарты несли герб провинции или города, по которому именовались. Герб располагался в верхнем углу полотнища у древка. Древки полагалось красить черной краской. Навершие древка золотилось, и к нему подвязывались серебряные шнуры с кистями. Размер новых штандартов был установлен в 180 на 160 сантиметров (не считая длины бахромы).

      ГВАРДЕЙСКАЯ КАВАЛЕРИЯ
      Занятый проблемами, которые ставила перед страной Великая Северная война, Петр I не удосужился сформировать элитную кавалерийскую часть: он считал более насущной необходимостью заниматься созданием и обучением линейных драгунских полков. Однако двое из крупных военачальников русской армии обзавелись собственными эскадронными эскортами. Это были лейб-эскадрон князя Меншикова и Генеральская драгунская рота графа Шереметева. Оба подразделения были сформированы в 1704 году. Эти конники имели скорее чисто кавалерийскую, а не драгунскую подготовку. Оба эскадрона были сформированы по большей части из молодых офицеров и в целом напоминали шведскую драбантскую гвардию (правда, до великолепной выучки шведских драбантов им было далековато).
      Униформа конников обоих эскадронов в целом была такой же, как и у линейных драгун. В роте Шереметева кафтаны были красные, а в эскадроне Меншикова солдаты носили униформу гвардейского Преображенского полка (административно эскадрон причислялся к этому полку). Обе части приняли участие в Полтавском сражении. Эти 220 всадников были, по сути, единственными представителями не драгунской линейной кавалерии русской армии.
      В 1719 году Петр приказал слить эскадроны Меншикова и Шереметева с драгунской ротой губернатора Санкт-Петербурга (эта рота была сформирована в 1706 году в качестве полицейской части столицы). Новая часть получила название Лейб-регимента (или Лейб-гвардии Кавалерийского полка). Официально части были сведены в полк только в марте 1721 года, но реально некоторые эскадроны полка существовали уже в 1720. Задержки имели чисто политическое значение: британский флот вошел в Балтику, и формирование нового полка могло произвести неблагоприятный эффект. Первоначально полк получил название Кроншлотского драгунского полка, а с 27 апреля 1722 - Лейб-полка. Чтобы избежать путаницы, существовавший с 1707 года Лейб-регимент получил наименование Санкт-Петербургского драгунского полка (прежний Санкт-Петербургский полк был расформирован в 1712 году).
      Гвардейский драгунский полк имел скорее учебное, а не боевое значение. На солдатские должности в него зачисляли молодых дворян, и их производство по службе определялось личными способностями и талантами. Лейб-полк никогда не покидал столицы, и служба в его рядах для многих дворян была предметом стремлений. Солдаты Лейб-полка переводились на офицерские должности в линейные драгунские полки.
      Помимо обучения молодых офицеров, полк выполнял также церемониальные функции в столице и окрестностях при различных событиях государственного значения. Личная охрана Петра Великого была прерогативой пехотного гвардейского Преображенского полка.
      Позже Лейб-регимент был усилен Драбантской ротой (чаще ее называют Кавалергардской). Этот новый эскадрон был сформирован 31 марта 1724 года в качестве почетной охраны во время коронации Екатерины. В эскадроне числилось 145 человек (все - офицеры), а его капитаном был сам Петр. Кавалергарды были почетным формированием и не подчинялись Военной коллегии, как остальная армия. Через год, после смерти Петра I в январе 1725 года, часть была распущена.

      ЛЕГКАЯ КАВАЛЕРИЯ
      При формировании регулярной кавалерии Петр ориентировался в первую очередь на создание драгунских полков. Он полагал, что роль легкой кавалерии, существовавшей в европейских армиях, с успехом может быть выполнена либо драгунами, либо казаками. Действительно, в то время легкая кавалерия еще только начинала формироваться, и некоторые из европейских держав еще не успели или не сочли нужным обзавестись подобными частями. Однако успехи венгерских гусар, служивших в австрийской армии в период Войны за испанское наследство, привлекли внимание командования армий Европы.
      После ряда казачьих выступлений против царя, Петр решил в порядке эксперимента создать лекокавалерийскую регулярную часть и разместить ее вдоль границы с Австрией. При успехе предполагалось на ее базе сформировать несколько регулярных полков и заменить ими ненадежных казаков.
      В 1707 году была создана первая гусарская "хоругвь" (эскадрон) силою 300 сабель. Командовал ею валашский дворянин Апостол Кигич, а самих гусар набрали из состоявших ранее на австрийской службе валахов, сербов, венгров и молдаван. Эта часть была дислоцирована на границе России с турецкой Валахией и выполняла функции пограничной гарнизонной конницы.
      В военное время предполагалось использовать гусар против иррегулярной Оттоманской конницы, имевшей значительное численное превосходство над русской регулярной кавалерией. Непосредственно перед началом Прутского похода (1711) численность регулярной легкой кавалерии была доведена до шести полков полного состава. Каждый гусарский полк делился на четыре "хоругви" и имел силу 800 сабель. Большинство гусар, как и прежде, набиралось из представителей народов Восточной Европы. Кроме того, еще две хоругви из добровольцев-христиан (польская и сербская) были набраны специально для войны с турками.

      КАЗАКИ
      После того, как царь Алексей Михайлович, отец Петра, занял Киев и освободил оба берега Днепра от поляков, Россия получила номинальную власть и над украинскими казаками. Имеются разные версии происхождения самого термина "казак". В тюркских языках слово "казак" означает "вольный" или "независимый" человек. К концу XVI века потомки лично свободных земледельцев, беглых крепостных и прочего люда, осевшего на южных границах Московского государства, образовывали независимые "ватаги" или "шайки". Казаки охраняли границы, служили разведчиками, привлекались к участию в военных походах. В XVII веке сформировались так называемые казачьи войска (донское, терское и яицкое) - относительно самостоятельные военно-политические образования, состоявшие в договорных отношениях с Московским государством. К началу XVIII века царское жалование стало одним из основных источников существования казаков. Они оставались достаточно надежными союзниками России в ее войнах против турок и поляков.
      Казаки представляют собой этносословные группы в составе русского, украинского и других народов, некую полувоенную касту. В эпоху правления Петра I казачьи войска пребывали в процессе слияния с государством Российским, но при этом сохраняли известную степень автономии. Во многом процесс вхождения в состав России осложнялся традиционным свободолюбием казаков, их нежеланием пожертвовать частью свобод и подчиниться центральной власти.
      Различные казачьи войска имели сходное происхождение - как в отношении внутренних, так и внешних причин. Вместе с тем, каждое войско обладало и специфическими географическими и политическими особенностями.
      Украинские казаки населяли преимущественно верховья Днепра и образовывали самую крупную общность. Эти "малороссы" отказались от покровительства польской короны и перешли к союзу с русским царем. Укрепление русского государства в эпоху Петра способствовало усилению влияния России и в среде украинских казаков. Гетман украинского казачьего войска Мазепа колебался между верностью русскому царю и возможностью обретения независимости украинцев в результате побед шведов. Серьезное влияние оказывала и усталость многих казаков от бесконечных войн, их желание перейти к мирной, или хотя бы более стабильной жизни. Украинское казачье войско могло выставить в поле около 20 тысяч конников.
      Запорожское казачье войско базировалось на островах среди днепровских порогов. Запорожцы были менее русифицированы по сравнению с украинскими казаками и сохраняли больше приверженности к полной автономии по сравнению с остальными войсками. Защищенное поселение запорожцев (Сечь) было центром их социальной и военной жизни. Боевая численность Запорожского войска составляла около 15 тысяч сабель.
      Донские казаки населяли низовья донского бассейна, от Воронежа до Азова. Близость к Крымскому ханству заставляла донских казаков постоянно укреплять связи с Москвой. В течение всего XVII века донские казаки участвовали на стороне русских в их походах против крымских татар. Несмотря на сложные отношения с царским правительством, донские казаки, без сомнения, оставались наиболее надежным союзником армии Петра по сравнению со всеми остальными казачьими войсками. Отряды донских казаков участвовали в кампаниях, которые проводила русская армия в Ливонии, Польше, Германии и Швеции. Силы Донского казачьего войска равнялись приблизительно 15 тысячам сабель.
      Терские казаки занимали земли, примыкавшие к Тереку. Это войско было отделено от границ России территориями, населенными татарами, ногайцами и калмыками. После установления Россией контроля над их землями, терские казаки приняли участие в кампании Петра I на Кавказе.
      Последним из казачьих войск того времени были Яицкие казаки. Яицкое войско располагалось на землях Южного Урала и юга Западной Сибири. После учреждения городов и заводов на Южном Урале, яицкие казаки присягнули на верность царю Петру.
      Казаки считали себя воинами, и соответственно была организована вся их политическая и общественная жизнь. Каждое "войско" делилось на "полки" - административные единицы, способные выставить и собственно боевые отряды-полки. Так, Украинское казачье войско включало Ахтырский, Черниговский, Изюмский, Харьковский, Киевский, Северский и Сумской полки, бывшие как территориальными центрами, так и боевыми единицами. Каждый полк, в свою очередь, делился на сотни (эквиваленты эскадронов). Численность сотен колебалась, но обычно была близка к 200 сабель. Сотни подразделялись на курени - нечто вроде рот силою 25-40 всадников.
      Каждое войско управлялось кругом, который выбирал атамана или гетмана. С конца XVII века все казаки (по крайней мере, формально) состояли на русской службе и получали в год по 5 рублей. Привилегии выплачивать жалование были переданы царем атаманам. С 1720-х годов назначение атаманов перешло к царю, а часть административных функций казачьих войск - к Военной коллегии. В последние годы правления Петра, в казачьи полки направлялись для прохождения службы и офицеры русской регулярной армии.
      О казачьей кавалерии написано много. Это и специальная литература, посвященная военной истории, и бессмертные произведения Гоголя, Пушкина, Толстого, Шолохова (кстати, произведения этих великих писателей отражают последовательные этапы усиления зависимости казаков от русских властей). В бою казаки всегда старались иметь определенную свободу от командования, и их верность проявлялась прежде всего по отношению к своим соплеменникам и атаману, а уж затем - к царю.
      Интересны характеристики, которые давали казакам сталкивавшиеся с ними европейцы. Например, британский офицер Остин, служивший вместе с казаками сто лет спустя после описываемых событий, в эпоху войн с Наполеоном, считал своих союзников "жестокой ордой грабителей, грабящих как друзей, так и врагов", действия которых "никогда не сдерживает неудобное чувство моральных обязательств". Более благожелательные наблюдатели описывают казаков как "чрезвычайно сильных и неутомимых людей" (Рондо, 1736). Тяга казаков к грабежам зачастую учитывалась русским командованием как специфическая боевая характеристика. В период Ливонской кампании Шереметева 1701-1702 годов казаков использовали именно для того, чтобы разорить вражескую территорию. С той же целью применял казачьи отряды генерал-адмирал Апраксин во время десантов на шведском побережье в 1719 и 1720 годах.
      Казаки ездили на невысоких тощих лошадях, ростом редко превышавших 145-150 сантиметров. Эти небольшие лошадки были потомками азиатских степных коней. Своеобразие казачьих лошадей отмечали все, кто их видел: "Люди крепки и пригодны к службе; их лошади производят совершенно противоположное впечатление: захудалые с виду, неуклюжие на ходу, вялые и апатичные, и каждую минуту вы ждете, что она свалится замертво под своею ношею: но это впечатление совершенно обманчиво, ибо нет животного крепче; они могут покрывать немереные расстояния в жару и холод, днем и ночью, не выказывая никаких признаков усталости". Как правило, каждый казак имел вторую лошадь в качестве запасной (заводной) или вьючной. Кроме того, на походе казачьи полки сопровождали обозы из множества телег.
      По мере усиления контроля военной администрации, вооружение казаков становилось более или менее единообразным. Во всяком случае, являясь на службу, казак должен был иметь саблю и по крайней мере один пистолет. Кроме того, казаки вооружались мушкетами или ружьями; особенно ценились длинноствольные нарезные ружья кавказского типа, которые обычно именовались "турецкими". Многие имели пики длиною до 4,5 метров. Сбруя и седло были произвольных образцов. Обычно седла имели довольно высокие луки. Казаки не применяли шпор, управляя лошадью с помощью короткой плетки-ногайки.
      И в петровские времена, и спустя еще много лет казаки не имели какого-либо установленного, форменного обмундирования. Наиболее распространенной одеждой были кафтаны разного покроя, свободные мешковатые штаны (шаровары) и сапоги, чаще турецкого фасона. Украинские и запорожские казаки предпочитали своеобразные укороченные кафтаны-чекмени. Яицкие казаки, соответственно более суровому климату Урала, носили более плотные и длинные одежды. Стилизованные изображения казаков в известном труде Висковатова показывают разнообразные головные уборы красного и белого цвета, отороченные мехом.
      В армии Петра на казачьи части возлагались обязанности проведения разведок, нападений из засад, преследования неприятеля. Английский офицер, служивший в армии Карла XII, так отзывался об эффективности постоянных казачьих набегов: "Не могу описать Вашему Величеству ту великую бдительность, с коей несут службу наши противники и применяют все самые искусные способы, дабы постоянно докучать нам, и мы должны бодрствовать и день и ночь, одною ногой в стремени. Эти постоянные набеги, равно как и нехватка провизии, гнетут нас все более и более, и армия уж начинает роптать, и может дойти до самого дурного, ежели в короткое время положение наше не улучшится".
      В бою казаки атаковали противника в конном строю, развернувшись в линию и стараясь охватить его фланги. С визгом, воплями и пальбой они налетали на неприятеля - эти атаки производили сильнейшее впечатление. Однако, встречая организованное сопротивление, казаки как правило старались отойти, чтобы повторить атаку при более благоприятных условиях. Энглунд описывает одну из таких атак, предпринятую против выстроенного для молитвы шведского полка в начале Полтавской баталии: "Вестерман (капеллан) этим утром не смог мирно провести службу. В середине службы вдруг появилась банда русских казаков. Они ворвались на конях, с кликами и пальбою, и очутились в нескольких сотнях шагов от шведских бивуаков. Некоторые запорожцы, союзные шведам, устремились в атаку на налетчиков, которые поспешили убраться безо всяких затруднений".

Азиатская кавалерия       АЗИАТСКАЯ ИРРЕГУЛЯРНАЯ КАВАЛЕРИЯ
      Временами русская армия нанимала не казачьи иррегулярные конные войска, существовавшие в различных частях Империи. Таковы были калмыки, населявшие степи в районе Астрахани, и башкиры - дети степей южного Урала. И Шереметев, и Апраксин применяли их в рейдах на территорию Швеции. Возможно, определенная ставка делалась на то, что эти колоритные азиатские всадники окажут моральное воздействие на местное население, запугивая его. Калмыки и башкиры, представители кочевых народов, использовали в боях свои традиционные сложные (композитные) луки вплоть до XIX века. Peter Henry Bruce, посетивший Россию в XVIII веке, так описывал этих степняков: "Они низки ростом и как правило кривоноги, поскольку либо постоянно сидят на коне, либо, садясь на землю, сворачивают ноги перед собою. Их лица широки и плоски, с приплюснутыми носами и черными глазами, расставленными, как у китайцев. Кожа их оливкового цвета, а лица покрыты морщинами и почти лишены растительности. Они выбривают себе головы, оставляя только пучок волос на макушке".

Назад

 

 

СОГЛАШЕНИЕ:


      1. Материалы сайта "Русь изначальная" могут использоваться и копироваться в некоммерческих познавательных, образовательных и иных личных целях.
      2. В случаях использования материалов сайта Вы обязаны разместить активную ссылку на сайт "Русь изначальная".
      3. Запрещается коммерческое использование материалов сайта без письменного разрешения владельца.
      4. Права на материалы, взятые с других сайтов (отмечены ссылками), принадлежат соответствующим авторам.
      5. Администрация сайта оставляет за собой право изменения информационных материалов и не несет ответственности за любой ущерб, связанный с использованием или невозможностью использования материалов сайта.

С уважением,
Администратор сайта "Русь изначальная"